Сонеты Шекспира в переводе Маршака 41-50

41 

Беспечные обиды юных лет, 
Что ты наносишь мне, не зная сам, 
Когда меня в твоем сознанье нет, – 
К лицу твоим летам, твоим чертам. 

Приветливый, – ты лестью окружен, 
Хорош собой, – соблазну ты открыт. 
А перед лаской искушенных жен 
Сын женщины едва ли устоит. 

Но жалко, что в избытке юных сил 
Меня не обошел ты стороной 
И тех сердечных уз не пощадил, 
Где должен был нарушить долг двойной. 

Неверную своей красой пленя, 
Ты дважды правду отнял у меня. 

42 

Полгоря в том, что ты владеешь ею, 
Но сознавать и видеть, что она 
Тобой владеет, – вдвое мне больнее. 
Твоей любви утрата мне страшна. 

Я сам для вас придумал оправданье: 
Любя меня, ее ты полюбил. 
А милая тебе дарит свиданья 
За то, что мне ты бесконечно мил. 

И если мне терять необходимо, – 
Свои потери вам я отдаю: 
Ее любовь нашел мой друг любимый, 
Любимая нашла любовь твою. 

Но если друг и я – одно и то же, 
То я, как прежде, ей всего дороже… 

43 

Смежая веки, вижу я острей. 
Открыв глаза, гляжу, не замечая, 
Но светел темный взгляд моих очей, 
Когда во сне к тебе их обращаю. 

И если так светла ночная тень – 
Твоей неясной тени отраженье, – 
То как велик твой свет в лучистый день, 
Насколько явь светлее сновиденья! 

Каким бы счастьем было для меня – 
Проснувшись утром, увидать воочью 
Тот ясный лик в лучах живого дня, 
Что мне светил туманно мертвой ночью. 

День без тебя казался ночью мне, 
А день я видел по ночам во сне. 

44 

Когда бы мыслью стала эта плоть, – 
О, как легко, наперекор судьбе, 
Я мог бы расстоянье побороть 
И в тот же миг перенестись к тебе. 

Будь я в любой из отдаленных стран, 
Я миновал бы тридевять земель. 
Пересекают мысли океан 
С той быстротой, с какой наметят цель. 

Пускай моя душа – огонь и дух, 
Но за мечтой, родившейся в мозгу, 
Я, созданный из элементов двух – 
Земли с водой, – угнаться не могу. 

Земля, – к земле навеки я прирос, 
Вода, – я лью потоки горьких слез. 

45 

Другие две основы мирозданья – 
Огонь и воздух – более легки. 
Дыханье мысли и огонь желанья 
Я шлю к тебе, пространству вопреки. 

Когда они – две вольные стихии – 
К тебе любви посольством улетят, 
Со мною остаются остальные 
И тяжестью мне душу тяготят. 

Тоскую я, лишенный равновесья, 
Пока стихии духа и огня 
Ко мне обратно не примчатся с вестью, 
Что друг здоров и помнит про меня. 

Как счастлив я!.. Но вновь через мгновенье 
Летят к тебе и мысли и стремленья. 

46 

Мой глаз к сердце – издавна в борьбе: 
Они тебя не могут поделить. 
Мой глаз твой образ требует себе, 
А сердце в сердце хочет утаить. 

Клянется сердце верное, что ты 
Невидимо для глаз хранишься в нем. 
А глаз уверен, что твои черты 
Хранит он в чистом зеркале своем. 

Чтоб рассудить междоусобный спор, 
Собрались мысли за столом суда 
И помирить решили ясный взор 
И дорогое сердце навсегда. 

Они на части разделили клад, 
Доверив сердце сердцу, взгляду – взгляд. 

47 

У сердца с глазом – тайный договор: 
Они друг другу облегчают муки, 
Когда тебя напрасно ищет взор 
И сердце задыхается в разлуке. 

Твоим изображеньем зоркий глаз 
Дает и сердцу любоваться вволю. 
А сердце глазу в свой урочный час 
Мечты любовной уступает долю. 

Так в помыслах моих иль во плоти 
Ты предо мной в мгновение любое. 
Не дальше мысли можешь ты уйти. 
Я неразлучен с ней, она – с тобою. 

Мой взор тебя рисует и во сне 
И будит сердце, спящее во мне. 

48 

Заботливо готовясь в дальний путь, 
Я безделушки запер на замок, 
Чтоб на мое богатство посягнуть 
Незваный гость какой-нибудь не мог. 

А ты, кого мне больше жизни жаль, 
Пред кем и золото – блестящий сор, 
Моя утеха и моя печаль, 
Тебя любой похитить может вор. 

В каком ларце таить мне божество, 
Чтоб сохранить навеки взаперти? 
Где, как не в тайне сердца моего, 
Откуда ты всегда вольна уйти. 

Боюсь, и там нельзя укрыть алмаз, 
Приманчивый для самых честных глаз! 

49 

В тот черный день (пусть он минует нас!), 
Когда увидишь все мои пороки, 
Когда терпенья истощишь запас 
И мне объявишь приговор жестокий, 

Когда, со мной сойдясь в толпе людской, 
Меня едва подаришь взглядом ясным, 
И я увижу холод и покой 
В твоем лице, по-прежнему прекрасном, – 

В тот день поможет горю моему 
Сознание, что я тебя не стою, 
И руку я в присяге подниму, 
Все оправдав своей неправотою. 

Меня оставить вправе ты, мой друг, 
А у меня для счастья нет заслуг. 

50 

Как тяжко мне, в пути взметая пыль, 
Не ожидая дальше ничего, 
Отсчитывать уныло, сколько миль 
Отъехал я от счастья своего. 

Усталый конь, забыв былую прыть, 
Едва трусит лениво подо мной, – 
Как будто знает: незачем спешить 
Тому, кто разлучен с душой родной. 

Хозяйских шпор не слушается он 
И только ржаньем шлет мне свой укор. 
Меня больнее ранит этот стон, 
Чем бедного коня – удары шпор. 

Я думаю, с тоскою глядя вдаль: 
За мною – радость, впереди – печаль.