Сонеты Шекспира в переводе Маршака 61-70

61 

Твоя ль вина, что милый образ твой 
Не позволяет мне сомкнуть ресницы 
И, стоя у меня над головой, 
Тяжелым векам не дает закрыться? 

Твоя ль душа приходит в тишине 
Мои дела и помыслы проверить, 
Всю ложь и праздность обличить во мне, 
Всю жизнь мою, как свой удел, измерить? 

О нет, любовь твоя не так сильна, 
Чтоб к моему являться изголовью, 
Моя, моя любовь не знает сна. 
На страже мы стоим с моей любовью. 

Я не могу забыться сном, пока 
Ты – от меня вдали – к другим близка. 

62 

Любовь к себе моим владеет взором. 
Она проникла в кровь мою и плоть. 
И есть ли средство на земле, которым 
Я эту слабость, мог бы побороть? 

Мне кажется, нет равных красотою, 
Правдивей нет на свете никого. 
Мне кажется, так дорого я стою, 
Как ни одно земное существо. 

Когда же невзначай в зеркальной глади 
Я вижу настоящий образ свой 
В морщинах лет, – на этот образ глядя, 
Я сознаюсь в ошибке роковой. 

Себя, мой друг, я подменял тобою, 
Век уходящий – юною судьбою. 

63 

Про черный день, когда моя любовь, 
Как я теперь, узнает жизни бремя, 
Когда с годами оскудеет кровь 
И гладкое чело изрежет время, 

Когда к обрыву ночи подойдет, 
Пройдя полкруга, новое светило 
И потеряет краски небосвод, 
В котором солнце только что царило, – 

Про черный день оружье я припас, 
Чтоб воевать со смертью и забвеньем, 
Чтобы любимый образ не угас, 
А был примером дальним поколеньям. 

Оружье это – черная строка. 
В ней все цвета переживут века. 

64 

Мы видели, как времени рука 
Срывает все, во что рядится время, 
Как сносят башню гордую века 
И рушит медь тысячелетии бремя, 

Как пядь за пядью у прибрежных стран 
Захватывает землю зыбь морская, 
Меж тем как суша грабит океан, 
Расход приходом мощным покрывая, 

Как пробегает дней круговорот 
И королевства близятся к распаду… 
Все говорит о том, что час пробьет – 
И время унесет мою отраду. 

А это – смерть!.. Печален мой удел. 
Каким я хрупким счастьем овладел! 

65 

Уж если медь, гранит, земля и море 
Не устоят, когда придет им срок, 
Как может уцелеть, со смертью споря, 
Краса твоя – беспомощный цветок? 

Как сохранить дыханье розы алой, 
Когда осада тяжкая времен 
Незыблемые сокрушает скалы 
И рушит бронзу статуй и колонн? 

О горькое раздумье!.. Где, какое 
Для красоты убежище найти? 
Как, маятник остановив рукою, 
Цвет времени от времени спасти?.. 

Надежды нет. Но светлый облик милый 
Спасут, быть может, черные чернила! 

66 

Зову я смерть. Мне видеть невтерпеж 
Достоинство, что просит подаянья, 
Над простотой глумящуюся ложь, 
Ничтожество в роскошном одеянье, 
И совершенству ложный приговор, 
И девственность, поруганную грубо, 
И неуместной почести позор, 
И мощь в плену у немощи беззубой, 
И прямоту, что глупостью слывет, 
И глупость в маске мудреца, пророка, 
И вдохновения зажатый рот, 
И праведность на службе у порока. 

Все мерзостно, что вижу я вокруг… 
Но как тебя покинуть, милый друг! 

67 

Спроси: зачем в пороках он живет? 
Чтобы служить бесчестью оправданьем? 
Чтобы грехам приобрести почет 
И ложь прикрыть своим очарованьем? 

Зачем искусства мертвые цвета 
Крадут его лица огонь весенний? 
Зачем лукаво ищет красота 
Поддельных роз, фальшивых украшений? 

Зачем его хранит природа-мать, 
Когда она давно уже не в силах 
В его щеках огнем стыда пылать, 
Играть живою кровью в этих жилах? 

Хранить затем, чтоб знал и помнил свет 
О том, что было и чего уж нет! 

68 

Его лицо – одно из отражений 
Тех дней, когда на свете красота 
Цвела свободно, как цветок весенний, 
И не рядилась в ложные цвета, 

Когда никто в кладбищенской ограде 
Не смел нарушить мертвенный покой 
И дать забытой золотистой пряди 
Вторую жизнь на голове другой. 

Его лицо приветливо и скромно. 
Уста поддельных красок лишены. 
В его весне нет зелени заемной 
И новизна не грабит старины. 

Его хранит природа для сравненья 
Прекрасной правды с ложью украшенья. 

69 

В том внешнем, что в тебе находит взор, 
Нет ничего, что хочется исправить. 
Вражды и дружбы общий приговор 
Не может к правде черточки прибавить. 

За внешний облик – внешний и почет. 
Но голос тех же судей неподкупных 
Звучит иначе, если речь зайдет 
О свойствах сердца, глазу недоступных. 

Толкует о душе твоей молва. 
А зеркало души – ее деянья. 
И заглушает сорная трава 
Твоих сладчайших роз благоуханье. 

Твой нежный сад запущен потому, 
Что он доступен всем и никому. 

70 

То, что тебя бранят, – не твой порок. 
Прекрасное обречено молве. 
Его не может очернить упрек – 
Ворона в лучезарной синеве. 

Ты хороша, но хором клеветы 
Еще дороже ты оценена. 
Находит червь нежнейшие цветы, 
А ты невинна, как сама весна. 

Избегла ты засады юных дней 
Иль нападавший побежден был сам, 
Но чистотой и правдою своей 
Ты не замкнешь уста клеветникам. 

Без этой легкой тени на челе 
Одна бы ты царила на земле!